Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Коммунизм и христианство не совместимы

Те, кто утверждает обратное, ничего не понимают ни в коммунизме, ни в христианстве …

В начале XXI века в русском обществе снова идет дискуссия о совместимости христианства и коммунизма, как и в начале ХХ века. Чем она кончилась тогда - мы знаем.

Иисус Христос учит любви. Христианство говорит: все мое - твое. Коммунизм говорит: все твое - мое. Молодое поколение не понимает, что такое коммунизм. Теперь уже никто не читает ни Ленина, ни резолюций съездов партии, где говорится о борьбе с религией, в первую очередь - с Православной Церковью. Роль Православной Церкви в России огромна. Ленин взывал к ее полному уничтожению. Когда он говорил о религии, его лексика становилась подлинно богоборческой и переходила все мыслимые границы: он был одержим богохульством и не мог говорить о вере в Бога без проклятий. Религия для него - «поповщина», «заигрывание с боженькой», «самая гнусная из вещей», «труположество»... «Всякая религиозная идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье с боженькой есть невыразимейшая мерзость... самая опасная мерзость, самая гнусная зараза», - так писал Ленин Горькому еще в 1913 году. Ранее, в 1909 году, он писал: «Религия есть опиум народа, - это изречение Маркса есть краеугольный камень всего миросозерцания марксизма в вопросе о религии» («Об отношении рабочей партии к религии»).

Ленин - настоящий и законченный богоборец. Но Ленин - навечно вождь коммунистов, поэтому нельзя отделить коммунизм от богоборчества Ленина.

До победы революции Ленин допускал, однако, членство в партии верующих рабочих, но это был только лишь тактический ход, который для него допустим, пока идет борьба за власть. В 1905 году он писал: «мы основали свой союз, РСДРП, между прочим, именно для такой борьбы против всякого религиозного одурачения рабочих... Для нас же идейная борьба не частное, а общепартийное, общепролетарское дело... Отчего мы не заявляем в своей программе, что мы атеисты? отчего мы не запрещаем христианам и верующим в бога поступать в нашу партию?.. Единство этой действительно революционной борьбы угнетенного класса за создание рая на земле важнее для нас, чем единство мнений пролетариев о рае на небе...». - И далее: «Вот почему мы не заявляем и не должны заявлять в нашей программе о нашем атеизме; вот почему мы не запрещаем и не должны запрещать пролетариям, сохранившим те или иные остатки старых предрассудков, сближение с нашей партией» («Социализм и религия»).

Однако сразу же после захвата власти в октябре 1917 года большевики издают ряд декретов, направленных против Церкви в духе воинствующего атеизма. В ответ на это Патриарх Тихон предал власть коммунистов анафеме: «Анафематствуем вас, если только вы носите еще имена христианские и хотя по рождению принадлежите к Церкви православной». Поместный Собор 1917 г. подтверждает анафему советской власти, постановлением, в котором «с любовью приветствует» это послание, называет его «духовным мечом». По смыслу послания, анафема распространяется на всех, кто ведет и поддерживает любые разрушительные действия против Церкви. По учению Церкви, это означает, что такие лица неминуемо получают возмездие от Бога, если только не принесут покаяние. Вместе с тем, анафема заранее возвещает, что действия врагов Церкви обречены на конечную неудачу. Эта анафема сохраняет свою силу навсегда.

Многие люди состояли в партии, не участвуя активно в гонениях на Церковь. Распространяется ли анафема на них? Одно дело - сознательная поддержка коммунистической политики, направленной против Церкви, другое дело - бессознательное следование ей. Значительная часть коммунистов плохо представляли, что делала компартия. Но, тем не менее, они содействовали ее борьбе против религии и вместе с тем - против справедливости. Анафема, безусловно, распространяется на всех, кто так или иначе способствовал коммунистической диктатуре. Что касается тех лиц, которые, зная об ужасах гонений на Церковь, все равно поддерживали партию, их ответственность гораздо больше. Каков будет окончательный суд Божий, знает только сам Бог.

Приведем еще несколько цитат из документов и писем «вождя мировой революции». В письме Дзержинскому: от 1 мая 1919 г.: «...необходимо как можно быстрее покончить с попами и религией. Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше. Церкви подлежат закрытию. Помещения храмов опечатывать и превращать в склады». Из Приказа от 25 декабря 1919 года: «Мириться с "Николой" глупо, надо поставить на ноги все чека, чтобы расстреливать не явившихся на работу из-за "Николы" (т.е. пропустивших субботник при погрузке дров в вагоны в день Николая Чудотворца 19 декабря)».

В ныне широко известном письме Молотову для членов Политбюро от 19 марта 1922 г. в связи с протестами населения в Шуе: «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи, трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления... Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».

Количество подобных цитат можно умножать и умножать, но этому мешает размер нашей публикации. Надеемся, сказанного достаточно.

С самого начала своего прихода к власти коммунисты развязали неслыханный по жестокости «красный террор». О котором и говорят приведенные цитаты. Несмотря на то, что этот террор осуществлялся на глазах у всех, Ленин с неслыханной наглостью отрицает его и называет клеветой: «Нас всегда обвиняли в терроризме. Это ходячее обвинение, которое не сходит со страниц печати. Это обвинение в том, что мы ввели терроризм в принцип. Мы отвечаем на это: «Вы сами не верите в такую клевету» (ПСС, т.39, стр. 404).

Сегодня коммунисты нигде не говорят о принципах ленинской политики, и все, кто рассуждает о возможности доверия коммунистам, не имеют понятия об этих принципах. Многие современные люди наивно не верят в то, что коммунисты до сих пор одержимы духом атеизма, а напрасно, потому что, как показывают приведенные мысли и указания Ленина, история ХХ в. может повториться в XXI в. Памятник Ленину в Уфе, совсем недавно - минувшей осенью - вновь поставленный усилиями партии, ясно говорит о намерении оживить дела Ленина в вернуть в полном масштабе его политическую практику.

Отсюда следует, что они ни перед чем не остановятся, если они вернутся на утраченный ими трон: террор будет непременно развязан, если коммунисты вновь получат власть. Дело не только в том, что они творили все это, а значит, готовы снова заниматься терроризмом, а еще более в том, что они последовательно борются с религией, стремясь убить не только тело, но и душу. Коммунисты с самого начала объявили Церкви смертельную борьбу. Ведут ли они сейчас эту войну? У коммунистов сейчас нет возможностей, которые им предоставляло обладание властью. Но они готовы возобновить борьбу с Церковью. При появлении такой возможности

Сегодня компартия, внешне ведет себя мирно, они вновь молчат о своем атеизме, как скрывали свое богоборчество в 1905 году, даже якобы сочувствует христианству, вплоть до поклонения господином Зюгановым Поясу Пресвятой Богородицы - впрочем, наряду с поклонением Ленину. Религиозные акции г-на Зюганова не говорят ли о том, что коммунисты стали «хорошими»? Нет, не говорят, поскольку невозможно поклоняться двум богам. Как мы видели, Ленин считал, что в борьбе за власть можно принимать верующих в партию и возможно их сближение с партией. Именно такова современная тактика коммунистической партии, которая пытается сблизиться с верующими, и следует признать, она действует довольно успешно. Пролетариев нет, но современная мудрая интеллигенция, не читавшая Ленина и не желающая знать историю, так же охотно принимает предвыборные лозунги компартии, как и пролетарии 100 лет назад. Однако, пока г-н Зюганов не принес публичного покаяния в радикальных ошибках компартии, не отрекся от культа личности Ленина, что означает его «поклонение» Поясу Богородицы? Не похоже ли это на притворное намерение Ирода поклониться Младенцу Христу: «И когда найдёте Его, сообщите мне, чтобы я тоже мог пойти и поклониться Ему» (Мф. 2: 8)? Надо быть честными. Нельзя пить из Чаши Христовой и чаши бесовской! Что общего у Христа с Велиаром?

Голосовать за коммунистов - это грех. Некоторые считают, что увеличивается количество голосующих за коммунистов. Социологи говорят, что это результат протестного голосования против современного нам беззакония. Но ведь коммунисты совершили неизмеримо больше преступлений, чем наша «элита». Почему же народ им верит? Действительно, большую роль в этом играет протестное голосование, которое является следствием отчаяния. Люди голосуют так единственно, чтобы досадить Путину. Если люди не обдумывают свои поступки, значит, люди ведут себя крайне наивно, по-детски: «Буду ходить пешком, назло кондуктору». Это очень характерно для русского народа, это говорит о чистоте народа, но и о его беззащитности. Он легко становится жертвой обманщиков...

Протоиерей Александр Салтыков, историк Церкви, декан факультета Церковных художеств ПСТГУ, настоятель храма Воскресения Христова в Кадашах.

«Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари» (Мк. 16, 15).

К.С. Льюис однажды заметил, что главная задача церкви столетие назад состояла в том, чтобы назидать и укреплять веру тех, кто родился в вере; тогда как теперь задача в первую очередь состоит в том, чтобы наставлять и преобразовывать неверных и неверующих.

"Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы — рабы ваши для Иисуса, потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа (2 Кор 4: 5-6)".

Кельтское христианство и крещение славян

Влияние кельтской цивилизации на развитие славянских племен в период латена можно при­знать бесспорным. Что же происходило с эти­ми двумя близкими по духу народами после при­нятия христианства и образования новых кельт­ских и славянских государств? Ведь оба этих про­цесса развивались по-разному и в разные времен­ные отрезки у кельтов и у славян. Одно можно сказать точно: образование государственности у славян не обошлось без сильного кельтского влияния, и как одни, так и другие племена даже с принятием христианства не утратили своих культурных и духовных связей и традиций. Осо­бенно это касается Северной Руси. Более того, проникновение и становление христианства в кельтском мире могло вызвать миграцию части кельтского населения, приверженного старым языческим традициям. И здесь традиционным местом этой миграции мог быть духовно близ­кий кельтскому славянский языческий мир, сложившийся, как уже говорилось, во многом под воздействием кельтов.

В науке нет точных сведений о дате обраще­ния Британии или о достоверном знании, отку­да христианство пришло на остров; но очевид­но, оно уже было достаточно распространено в ранний период римского владычества, а судя по присутствию трех британских епископов на Арльском соборе в 314 г. и на соборе в Римини в 359 г., можно сделать вывод, что Британия уже имела церковную организацию. Очевидно, в IV в. она находилась в мире и согласии с галль­ской церковью, так как св. Афанасий говорит, что британская церковь приняла определения, утвержденные Никейским собором в 325 г., а Иларий Пуатьесский, как и Афанасий, упоми­нает британских епископов, как и епископов Галлии, в числе своих последователей. В цирку­ляре Константина, обращенном ко всем провин­циям империи и имевшем своей целью введе­ние единого образца празднования Пасхи, в пе­речень стран, к которым было отослано это письмо, включена Британия[1].

Кельтское христианство было необыкновен­но странным с точки зрения современного като­лицизма, да и не только современного, несмот­ря на то, а может быть, благодаря тому, что ир­ландцы были одни из первых в Европе, кто вос­принял христианство (пятый век все-таки!). Вме­сте с тем официальный Рим очень косо смотрел на ирландских святых, первый из которых, свя­той Патрик, был крестителем Ирландии. Напри­мер:

«св. Иероним называет ирландцев расколь­никами, папы часто буллами увещевали англий­ских королей истребить “этих нечестивых”, и епископы их не получали из Рима инвеституры до времен вторжения англичан»[2].

«У нас нет никаких аутентичных сведений о непосредственных преемниках Патрика, а круп­ные епархии, которые, согласно традиции, воз­никли по всей Ирландии в этот период, никогда не считались установленными ни им, ни Пал­ладием, ни кем-либо из его учеников. Эта ир­ландская церковь в VI в. предстает перед нами организованной и управляемой по монашеско­му образцу. Как бы то ни было, не существовало центральной организации, располагавшей влас­тью над всеми монастырями. Каждый большой монастырь был независим и управлялся аббатом, обладающим полными правами и обязанностя­ми по отношению к его землям и финансам, хотя часто и находившимся в более или менее тесном родстве с крупными светскими владельцами, от покровительства которых, по-видимому, в оп­ределенной степени зависело само возникнове­ние и благосостояние монастырей»[3].

Точно не установлено, как или когда в Ир­ландии появилась монастырская система. Она сопоставима в чем-то с системой, введенной св. Мартином в Галлии, и она стремительно рас­пространилась по всему острову, а с ней пришли новый дух мистицизма, новый и более строгий образ жизни, большая религиозная ревность и аскетическая дисциплина. Предполагается, что это движение происходит от аскетов восточных пустынь, Египта, Сирии и Месопотамии. В сво­ем бегстве от суетного мира эти отшельники до­ходили до крайнего аскетизма, отвергали мир­скую жизнь и отказывались от родственников и даже собственных имен. Евгиппий в своем «Жи­тии св. Северина», апостола дунайских племен в Норике (современная Австрия), сообщает, что «до конца своих дней святой ни разу не раскрыл своего имени»[4]. Это последнее обстоятельство имеет совершенно языческие корни — ведь зна­ние имени человека давало над ним определен­ную власть.

Однако именно кельтским святым (как ког­да-то друидам, распространившим кельтскую культуру на огромной территории) Западная Европа обязана своим крещением и становле­нием монастырской жизни[5].

«Многое, что бы­ло в ходу у старинных друидов, осталось и у этих проповедников. Они гадали по звездам, черти­ли таинственные рисунки, искали ответы в игре чисел. Чудный вид имели они: с длинными раз­вевающимися волосами, опираясь на длинные посохи, с кожаным мешком и мехом для вина на спине, по двое или в священном числе две­надцати они проходили страну; они были тату­ированы, как волшебники, веки были окраше­ны красной краской, на лице нарисованы были затейливые фигуры; они носили с собой воско­вые дощечки и показывали на них в виде тайны искусство письма. Но у этих странных пропо­ведников было много мужества, самоотвержения и горячей веры. Их обычаи и приемы помогали сблизиться с окружавшими их полудикими людь­ми и проникнуть к сердцам их»[6].

Кельтская жреческая каста, как уже говори­лось выше, делилась на друидов, филидов и бар­дов. Друиды стояли на вершине жреческой иерархической лестницы и, видимо, обладали знаниями, не выходящими из их круга. Филиды, которые были хранителями знания (как из­вестно, каждый филид должен был знать на­изусть 360 историй или саг), зачастую не пони­мали смысла того, что они учили наизусть, поскольку информация передавалась им в зашиф­рованном виде. Поэтому очень трудно бывает понять многие ирландские саги, поскольку с гибелью друидов ключ был утрачен. При такой системе филиды были естественными соперни­ками друидов, как, видимо, и в римские време­на, и благодатной почвой для восприятия хрис­тианства. Однако внешняя атрибутика друидиз­ма сохранялась теми филидами, которые при­няли христианство.

«Среди кельтских святых были поразитель­ные аскеты, доходившие в борьбе с плотью до изуверства, как св. Моласса: приходившей к нему монахине он втыкал в ладонь иголку, что­бы проверить, идет ли у нее после поста кровь. Но и в аскетизме кельтские святые были экс­центричны, чему есть объяснение как в свой­ствах Кельтской Души, так и в “друидическом наследии” кельтской церкви (это было главное обвинение в ее адрес)»[7].

Очень интересный текст содержится в «Ан­налах Клонмакнойса», который очень точно характеризует первых священников (даже свя­тых!) Ирландии, действия которых мало отли­чаются от действий друидов:

«Когда настало утро, король, знать и князья церкви поднялись, и, после того как священники прочитали свои молитвы, они снова попросили короля осво­бодить им Хуга Гуайре, в чем он решительно отказал, как и прежде. Тогда Руадан и епископ, бывший с ним, взяли свои колокольчики, имевшиеся при них, сурово позвенели ими, и прокляли короля и место, и помолились Богу, чтобы ни король, ни королева никогда после не смогли жить в Таре, чтобы она запустела навсегда, без двора или замка, что, согласно это­му, и произошло. Ни сам король Диармайд, ни его наследники, короли Ирландии, никогда не могли жить в Таре со времени этого проклятия. Каждый из них выбирал себе такое место, ка­кое на его усмотрение было самым подходящим и удобным для проживания. Руадан же, получив отказ, предложил выкуп в тридцать лошадей, который король с удоволь­ствием принял, и тогда пожаловал ему Хуга Гу­айре»[8].

Не правда ли, поведение известного ирландского святого шестого века очень смахи­вает на действия языческого жреца? Вместе с тем в поэме «О святых Ирландии», созданной епископом седьмого века Куймином, сказано:

«Руадан, король Лотры, возлюбил проклятие, которое положило конец посещению (Тары). Дело, которое он возлюбил, не подверглось уп­реку ангелов»[9].

Надо сказать, что правление этого короля Диармайда (годы правления с 545 по 565 год) связано со многими переломными моментами в жизни Ирландии. С его правлением связано окончательное признание верховенства Тары и разграничение пяти ирландских королевств, проведение последнего Праздника Тары, состо­явшегося в этом священном для язычников ме­сте незадолго до гибели короля, оставление Тары ирландскими королями и ее запустение вследствие описанного выше проклятия. Необходимо отметить, что именно в Тару, при коро­ле Диармайде, был приглашен легендарный Финтан, помнивший все, что было в Ирландии со времен Потопа. Он поведал королю и всем собравшимся, чем славно каждое из пяти коро­левств страны, а также установил в Уснехе, не­далеко от Тары, Камень, у которого «сошлись острия» этих королевств.

Несмотря на то, что король Диармайд фор­мально был христианином, он держал при себе друида по имени Фраехан, и друидизм в стране продолжал существовать, хотя прошло более ста лет со времени появления святого Патри­ка, крестившего Ирландию. Видимо, поэтому главный святой Ирландии того времени Колумкилле поддержал восставших против Диармай­да его противников. Не помогли тогда королю чары его друида — святой оказался сильнее, и король был разбит в битве при Куйл-Дремле. Впрочем, независимо от его языческих при­страстий, когда этот король погиб, его голову похоронили в одном из крупнейших монасты­рей Ирландии — Клонмакнойсе, откуда и про­исходит цитируемая выше рукопись, а тело в том месте, где он был убит[10]. При всем при этом сохранилось

«изображение на одном из резных каменных крестов Клонмакнойса, где клирик в длинном одеянии и вооруженный мечом король соединяют руки в символиче­ском акте основания обители»[11].

Ох уж это двоеверие, при котором так по-язычески выбирается тот представитель куль­та, который на данный момент сильнее, да и ведут себя христианские святые практически так же, как и их противники друиды. Столь любимые во времена язычества проклятия и хулы (кельты очень верили в силу слова, осо­бенно когда слова произносили посвященные) вовсю применялись и при христианстве, при­чем очень часто — самими клириками.

Давайте попробуем разобраться в происхож­дении такого странного кельтского христиан­ства, которое, по мнению многих исследова­телей, имеет восточные корни. Говорится даже и о сильнейшем влиянии коптской церкви, особенно на кельтское, столь же аскетичное монашество. Святой Патрик, будущий крести­тель Ирландии, по одной из версий, окончил монастырскую школу в Галлии, основанную коптскими монахами. Мне кажется, что на са­мом деле корни кельтского христианства не просто восточные, а галатские, и вот почему. Галатия, как отдельная провинция византий­ской Малой Азии, заселенная кельтами с III в. до н. э. (рис. 1), как известно, просуществова­ла до V в., причем ближайшим ее соседом с во­стока всегда была Армения.



Рис 1. Экспансия кельтов в Малую Азию и образование Галатии (по John Haywood)

Христианство в Галатии было насаждено в середине I века после Рождества Христова не­посредственно святым апостолом Павлом, быв­шим здесь первый раз с Силою и Тимофеем (Деян. XVI. 6) в 53 году и в другой раз спустя 4-5 лет. Мы сейчас не будем вдаваться в религиоз­ные споры, которые вел апостол Павел с галатской церковью, здесь важно подчеркнуть дру­гое — именно кельтское население Малой Азии приняло христианство первым в этом регионе Римской империи, впоследствии ставшем Ви­зантией, за триста лет до принятия христиан­ства в Византийской империи. И среди других посланий апостола Павла только в «Послании к галатам» он обращается к церквам Галатии во множественном числе. Значит, там уже в I в. н. э. этих церквей было несколько. То есть только в Галатии в самом начале распространения хри­стианства мы впервые сталкиваемся с достаточ­но развитой церковной организацией. А что зна­чит быть первым?

В первую очередь это не могло не повлиять на становление новых христианских традиций, в том числе и культурных. Выше уже говори­лось, что галаты в Малой Азии бережно сохра­няли древние языческие традиции и вряд ли теряли связи с остальным кельтским миром. Естественно, что после принятия христиан­ства, особенно в период двоеверия, многие культурные традиции перешли на почву хрис­тианства, традиции которого только начали создаваться в Малой Азии именно галатами.

Мне всегда казалось странным, что антич­ная культура, имеющая столь сильное влияние именно в Малой Азии, не так сильно повлияла на традиции христианской Византии. Это ка­сается и декоративно-прикладного искусства, и храмового строительства, где особенно вид­ны различия. Казалось бы естественным, что языческие храмы могли быть приспособлены под христианские, однако мы видим совер­шенно другие архитектурные решения, более того — основанные на совершенно других эс­тетических принципах. Так, в частности, в первых христианских храмах преобладает квадратная планировка, так же как в кельтских языческих храмах, и они так же окружаются ко­лоннадой. Крест, как основной символ хрис­тианства, становится крестом в круге — древ­нейшим еще языческим символом кельтской и славянской традиций. В архитектурном деко­ре и изобразительно-прикладном искусстве по­вляется знаменитая кельтская плетенка. То есть можно сделать такой вывод: ранние христианские традиции создавались на кельтской основе!

Конечно, этот предмет требует дальнейшей детальной проработки и не входит в задачи данного исследования. Однако даже на основе изложенных выше замечаний можно сделать вывод о тенденции сохранения кельтских тра­диций в новом, особенно православном хрис­тианском искусстве.

Видимо, не зря и в армянском христианском искусстве появляются те же элементы — Арме­ния не просто соседствовала с Галатией, а ее часть, как уже говорилась выше, какое-то время входила в состав Галатии. Во времена Средневековья, наоборот, районы древней Галатии ото­шли в состав Армении. Необходимо отметить, что сама Армения приняла христианство в ка­честве государственной религии на 50 лет рань­ше Византии, в самом начале IV в. Возможно, благодаря соседству и культурному влиянию Галатии.

Вполне естественно, что, приняв христиан­ство, галаты не только стремились распрост­ранить его по всей Малой Азии — они не могли не передать новую религию и своим сороди­чам. Может, в этом и заключается секрет столь странного для Рима кельтского христианства? Может быть, именно отсюда появился и сам святой Патрик, тем более что его имя, возмож­но, происходит от византийского имени Патрикий, хотя окончание «рик», что в переводе с кельтского означает «король», свидетельству­ет о кельтской модификации. Кстати сказать, это имя и сейчас очень популярно в современ­ной Армении.

Славяне, унаследовав кельтскую друидиче­скую традицию, христианство приняли гораз­до позже и, как это будет видно из дальней­шего, не без кельтского влияния. Поэтому сла­вянское язычество продолжало развиваться своим путем почти пять столетий. Что касает­ся Древней Руси, то там апогей язычества, вы­разившийся в религиозной реформе князя Вла­димира, создавшего официальный языческий пантеон, очень быстро был сбит принятием че­рез восемь лет, в 988 г., христианства. И естест­венно, что это противостояние двух религий по­родило довольно длительный период двоеверия и привнесло в русское православие немало язы­ческих традиций и праздников, особенно сохра­нившихся в крестьянской среде вплоть до конца XIX — начала XX века.

Кстати, если вспоминать о русском языче­ском пантеоне, то в нем находят и западносла­вянское, и даже иранское влияние, но никак не скандинавское. И клялись в договорах с Ви­зантией русские послы Перуном и Велесом, но никак не Тором или Одином.


Да и с самим принятием христианства на Руси и в других славянских странах не так все просто. Ведь известно, что в Киеве существо­вал ирландский монастырь, который был уничтожен лишь в конце XIII века, после взя­тия этого города татаро-монголами[12]. Вместе с тем мы знаем о крещении княгини Ольги в Византии самим императором. Однако ее сар­кофаг сделан в лучших традициях кельтского искусства. Не менее любопытно, что в Киево-Печерской лавре хранятся в виде мощей голо­вы ряда святых, а ведь культ головы — это один из самых известных культов кельтов, описан­ный еще античными авторами. А. А. Селин лю­безно указал мне на то, что одной из первых святынь, попавших на Русь в первые годы по­сле крещения, была голова св. Климента, папы римского, мощи которого были в конце IX в. обретены св. Кириллом (братом Мефодия) в Таврии (Крыму), куда св. Климент был сослан во II в. Голова св. Климента, хранившая­ся в Десятинной церкви Киева, была особо по­читаема. Когда в середине XII в. некому было посвятить в митрополиты Клима Смолятича — епископа смоленского, так как патриар­ший стол в Константинополе был вакантным, то собор русских архиереев использовал мощи св. Климента (собственно голову) для «легити­мизации» избрания Клима на митрополичий престол. Единственный несогласный с этим — новгородский епископ Нифонт, вскоре после того уехавший на Север, в свою епархию. Имен­но с этим периодом жизни Нифонта связыва­ется распространение культа св. Климента Римского в Северной Руси — появление камен­ной церкви Климента папы римского в Ладо­ге, в частности[13].

Что касается западных славян, особенно про­живавших на территориях, традиционно связан­ных с давним кельтским влиянием, то, по вер­сии А. Г. Кузьмина, ирландский монах Вергилий (ум. 784 году) в течение нескольких десятиле­тий просвещал славян, распространял среди них христианство. Причем происходило это в Мо­равии и Паннонии, т. е. на территории, где тре­мя веками раньше расцветала пшеворская славяно-кельтская культура. А. Г. Кузьмин считает вполне вероятным, что именно этот ирландский миссионер является первым создателем хрис­тианской азбуки — глаголицы, на столетие раньше создания кириллицы святыми Кирил­лом и Мефодием[14].

Говоря об особенностях раннего русского христианства, тот же автор отмечает:

«При со­существовании существенно различающихся христианских общин заметно преобладание кирилло-мефодиевской традиции с ирландской и арианской окраской. Достаточно сказать, что в “Повести временных лет” сохранился арианский символ веры, а церковь в первые полвека была организована на манер арианской (выбор­ные общинами епископы) и ирландской (аббат монастыря при соборе выше епископа)»[15].

Что касается западных славян, то крещение их происходило как раз из тех европейских цен­тров, которые были основаны и где продолжа­ли свою широкомасштабную деятельность именно ирландские монахи, в частности из Зальцбургского архиепископства, которое на протяжении столетий возглавляли ирландские монахи, крестившие западных и частично юж­ных славян.

Значит, древнейшие связи славян и кельтов сохранились и в христианские времена, и энер­гичные ирландские монахи несли новую рели­гию в славянские земли. И это не простая слу­чайность — ведь первым хотелось передать спасительное христианство своим братьям — славянам.

Не менее загадочна традиция изготовления каменных крестов в круге, характерная для Ир­ландии и в не меньшей мере традиционная в Новгородской и Псковской земле, где они слу­жили в основном в качестве могильных крес­тов. Значит, славяне продолжали сохранять связи с кельтским миром уже после принятия христианства, и более того, само принятие но­вой религии могло произойти под кельтским влиянием, тем более что кельты имели непо­средственное отношение к становлению ее тра­диций.

Именно на Британских островах под воз­действием христианства кельтский гений на­шел свое наиболее полное выражение и достиг наивысших успехов, и

«к VI веку ирландское христианство превзошло христианство любой другой страны Западной Европы не только по силе и святости, но и по ревностной предан­ности учению и миссионерскому энтузиазму... Страстный энтузиазм, с которым ирландцы предавались изучению сакральной учености и гуманитарных наук начиная с VII в., не имеет параллелей в остальной Европе... До VIII в. су­ществовало по меньшей мере 50 важных цент­ров, где доминирующим было ирландское вли­яние, располагавшихся на территории от Бре­тани на северо-западе до Вюрцбурга и Зальц­бурга на востоке и от Ла-Манша... до Боббио»[16] (рис. 2).

К этому можно добавить — до Киева и, возможно, Новгорода.


Рис. 2. Ирландские монастырские центры в Средневековой Европе (по T. W. Moody и F. X. Martin)

Мне видится, что внезапный подъем учено­сти и святости в Ирландии связан не столько с внешними причинами, сколько с традиционной приверженностью кельтов к сакральным знаниям, идущей еще от друидических тради­ций, которые, кстати сказать, по мнению ан­тичных авторов, зародились именно на Бри­танских островах. Таким образом, сакральный языческий центр кельтов в христианское вре­мя стал уже таким центром практически для всей Западной Европы.

«В VI в. св. Колумба обратил шотландских пиктов, а Колумбан положил начало традиции странников... От основания Клонмакнойса в 548 г. до основания ирландского монастыря в Ратисбоне в 1090 г. ирландцы оказывали мощ­ное влияние на западную церковь. Тойнби ут­верждает, что на протяжении всего этого дол­гого времени они занимали высшую ступень культурного развития в Западной Европе, и хотя это утверждение может показаться слиш­ком смелым, известные факты свидетельству­ют об очень высоком уровне благочестия и уче­ности ирландцев как в самой Ирландии, так и за ее пределами. Вергилий Зальцбургский (ум. 784 г.), прозванный Геометром, был абба­том Санкт-Петера и управлял Зальцбургской епархией более 30 лет. Он был знатоком кос­мографии, а св. Бонифаций обвинял его в том, что он учил о существовании антиподов. Кле­менс Скотт был главой Придворной школы при Людовике Благочестивом. Его современник Дикуйл написал “Книгу об измерениях земли”, которая считается лучшей книгой по географии в раннем Средневековье. Дунгал из Сен-Дени написал трактат о солнечном затмении. Донат, епископ Фьезоле с 826 по 877 г., был превос­ходным поэтом»[17].

Необходимо заметить, что кельтов и в языческие времена больше всего интересовала космография, а поэзия просто была профессиональным занятием жрецов.

Этот краткий экскурс в историю кельтско­го христианства на самом деле крайне важен для данного исследования, поскольку миссио­нерская деятельность ирландских монахов на континенте очень тесно связана с историей раз­вития торговли и морских коммуникаций на се­верных побережьях Европы, с развитием, в том числе и торговых городов. Зачастую паломники следовали вместе с торговцами, карта ирландских монастырей средневековой Европы просто ложит­ся на карту торговых путей.

На основе вышесказанного мы можем сде­лать следующие выводы:

1. Мы еще раз можем констатировать: кельтско-славянский симбиоз, произошедший в Повисленье, привел к образованию славянской народности на этой территории. Многие куль­турные достижения славян — результат этого симбиоза, позволяющий считать славян наро­дом, входившим в ареал полиэтничной кельт­ской цивилизации.

2. С завоеванием римлянами, в дальнейшем франками, Галлии кельтский мир был оттеснен на его периферию — на побережья Северного и Балтийского морей, в Британию и Ирландию, благодаря чему кельтская цивилизация из ранее преимущественно континентальной преврати­лось в морскую. Это важнейшее событие миро­вой истории определило во многом весь дальней­ший путь развития Европы и оказало огромное влияние на великую славянскую миграцию и ста­новление североевропейских торговых путей.

3. Ирландские монахи были первыми крес­тителями славян.

Цветков С. Торговые пути, корабли кельтов и славян. СПб. 2008, стр. 27-35.

[1] Диллон М., Чедвик Н. К. Указ. соч. С. 204-205.
[2] Мур Т. История Ирландии / Библиотека для чте­ния. Т. 10., СПб., 1832. С. 34.
[3] Диллон М., Чедвик Н. К. Указ. соч. С. 212-213.
[4] Там же. С. 213-214.
[5] Лe Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запа­да. М., 1992. С. 115-120.
[6] Виппер Р. Ю., Васильев А. А. История древнего мира; История Средних веков. М., 1993. С. 237-238.
[7] Шотландская старина. Указ. соч. С. 41.
[8] Лики Ирландии. М.; СПб., 2001. С. 238-239.
[9] Там же. С. 241.
[10] Там же. С. 240-241.
[11] Предания и мифы средневековой Ирландии / Сост., пер., вст. ст. и коммент. С. В. Шкунаева; М., 1991. С. 9.
[12] Диллон М., Чедвик Н. К. Указ. соч. С. 408.
[13] Медынцева А. А. Подписные шедевры древнерус­ского ремесла. Очерки эпиграфики. XI-XIII вв. М., 1991; Селин А. А О посвящении сельских хра­мов в Новгородской земле XVI в: св. Климент (папа римский) //Теорет. конф. «Философия ре­лигии и религиозная философия: Россия. Запад. Восток.»: СПб., 1995. С. 80-82; Сарабъянов В. Д. Культ св. Климента, папы римского и его отобра­жение в новгородском искусстве XII в. // Ладога и религиозное сознание. Третьи чтения памяти Анны Мачинской. Старая Ладога, 20-22 де­кабря 1997 г. Материалы к чтениям. СПб., 1997. С. 34-38; Милютенко Н. И. Культ св. Климента на Руси и в Ладоге XII в. // Там же. С. 38-41.
[14] Кузьмин А. Г. Примечания к Разделу I в книге Славяне и Русь: проблемы и идеи. 4-е изд. М., 2001. С. 173.
[15] КузьминА. Г. Руги и Русы на Дунае //Там же. С. 448.
[16] Диллон М., Чедвик Н. К. Указ. соч. С. 405.
[17] Там же. С. 405-406.

Одно из первых событий русской истории и первое русское чудо

Оригинал взят у holmogor в Одно из первых событий русской истории и первое русское чудо
Написал небольшую колоночку об одном из первых и, на удивление хорошо задокументированных, событий русской истории - нашествии русов на Константинополь 18 июня 860 года.

Событию этому уделяется гораздо меньше внимания в историографии, чем оно заслуживает. Да еще и интерпретируется неправильно, на нем упражняются в таком специальном православном антипатриотизме. В то время как на деле это первое происшедшее с русским народом чудо.

https://tsargrad.tv/articles/pervoe-russkoe-chudo_69951

С нашествием Руси на Константинополь много говорится о чуде Ризы Пресвятой Богородицы положенной во Влахернах, с которым связывается спасение Города. Однако обычно это чудо передается, особенно в популярной православной литературе, в изложении поздних византийских хронистов и нашей "Повести временных лет", где дело представляется так, что святитель Фотий после крестного хода опустил ризы Богоматери в воды Босфора, и разразилась буря, которая разметала русские корабли и заставила варваров отступить. Наши предки представляются при этом жестокими варварами, которые получили от послушной Божией Воле природы удар и запросили крещения. Время от времени эта картина служит еще и для благочестивых упражнений в "православном антипатриотизме", поскольку русскому православному христианину нужно в этот момент "болеть" против русов и за византийцев.

Чудо о Ризе Пресвятой Богородицы действительно было. Однако произошло оно совсем не так как его представляют "благочествые антипатриоты". И о том у нас есть показания, опять же, из первых уст, от непосредственного свидетеля, данные в режиме едва ли не репортажа. Это всё та же вторая гомилия святителя патриарха Фотия, где он дает свое описание чудесного спасения Города.

"Пронося Ее облачение, дабы отбросить осаждающих и охранить осажденных, я и весь город со мною усердно предавались мольбам о помощи и творили молебен, на что по несказанному человеколюбию склонилось Божество, вняв откровенному материнскому обращению, и отвратился гнев, и помиловал Господь достояние Свое. Истинно, облачение Матери Божьей - это пресвятое одеяние! Оно окружило стены - и по неизреченному слову враги показали спины; город облачился в него - и как по команде распался вражеский лагерь; обрядился им - и противники лишились тех надежд, в которых витали. Ибо как только облачение Девы обошло стены, варвары, отказавшись от осады, снялись с лагеря, и мы были искуплены от предстоящего плена и удостоились нежданного спасения… Неожиданным оказалось нашествие врагов - нечаянным явилось и отступление их".

Как видим, патриарх не упоминает никакой внешней причины, которая могла бы заставить осаждающих русов уйти от Константинополя - никакого военного поражения или угрозы, никакой бури. Очевидно, что наши предки не были никем и ничем принуждаемы физически уйти от Царьграда.

А стало быть то чудо, которое исходило от Ризы Пресвятой Богородицы было чудом нравственным. Переменилась не погода, не море, но положение сердец и состояние ума русов. Они не испугались, но увидели некую внутреннюю необходимость уйти от Града, охраняемого Матерью Божией.

Не исключено, что если бы в этом войске уже были грамотные люди и они оставили бы свои записи, они рассказали бы и о явлении Пресвятой Богородицы, которая внушила им мысль не только отступить, но и вскорости прислать просьбу о крещении и выражение готовности принять у себя православного епископа.

Последнее пристанище

Оригинал взят у synchasvetlana в Последнее пристанище
 Светлана Сынча-Форсова
В городе Кореновске сносят Старое  кладбище, так его называют в народе.
Это старинное, приходское кладбище, которое считалось казачьм  и  где хоронили казаков и жителей станицы с незапамятных времен.
Более того, это кладбище единственное историческое место в России  на котором сохранились захоронения периода Ледяного похода Корнилова Л. Г., а позднее Деникина А.И.
Здесь покоится атаман станицы Кореновской В. В.Париев убитый большевиками.
На этом кладбище захоронены два священника о. Пётр Назаренко и о. Павел Калиновский замученные большевиками. Предполагалось,что эти священнослужители будут причислены к лику Святых Новомучеников Кубанских.
В братских могилах на этом кладбище, похоронены и красноармейцы погибшие в тех же боях.
Здесь же были братские могилы кореновцев умерших в голод 1932-1933 годов.

Списки  казаков, воинов Белой Гвардии, красноармейцев погибших и захороненных на этом кладбище,были составлены мною ещё 2001 году. Они опубликованы  на многих казачьих, исторических и генеалогических  сайтах России.
Старое кладбище  было их  последним пристанищем.
Что происходит в Кореновске,  смотрите сами...
Об этом кладбище я много писала в своих книгах, блогах.
Вот одна из моих публикаций, рассказывающая об истории этого кладбища написанная ещё в начале 2000-х годов.



(Памятный крест на старом приходском кладбище г.Кореновска, был установлен по моим публикациям Царскосельским военно-историческим обществом (г.Санкт-Петербург).
Снимок и  публикация в интернете   за 2011 год.

                                                                      ЗАГАДКИ СТАРЫХ КЛАДБИЩ
Светлана Сынча

        История наших кубанских станиц и городов хранит немало тайн.
Судьбе было угодно, чтобы к загадкам старого кладбища я прикоснулась еще совсем маленькой девочкой. С нашей соседкой бабушкой Трофимовной мы часто ходили на кладбище, которое было совсем не далеко от нашего дома. Там она ухаживала за могилой девушки Нины, которая много лет назад утонула в нашей речке. Было девушке лет семнадцать. Отец Нины был полковником, то ли командиром воинской части, то ли военным комиссаром и когда случилась трагедия в их семье, то об этом говорил весь город. Помню портрет красивой девушки с крупными жемчужными бусами на шее.
Вскоре отец Нины получил повышение по службе в Москву, и её родители уехали отсюда навсегда, попросив Трофимовну ухаживать за захоронением.
Пока Трофимовна поливала цветы, полола и выносила мусор, мне предоставлялась, полная свобода действий. Наркоманов и пьяниц на кладбище тогда еще не было, поэтому достопримечательности местного кладбища уже тогда мне были хорошо известны. Было мне тогда лет шесть. Помню большие братские захоронения с восточной стороны и в центре кладбища.
Особенно манил меня старинный памятник из красного кирпича с выточенными на боках крестами. Памятник был из двух частей. Большой – нижней, и меньшей - верхней с закругленными краями и нишей, как теперь я понимаю для иконы и свечей. В то время там зияло отверстие, манившее тайной и пустотой. Было интересно и немного страшно.
Памятник был заброшен, могилы возле него поросли невысокой травой и были утоптаны.
- «Ты тут нэ лазь», не раз категорически говорила мне бабушка Трофимовна.


Collapse )