Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

сибирские казаки, Томск, городовые казаки

Егор Холмогоров: Что сулит Западу клевета на Ивана Ильина?

Влиятельный американский внешнеполитический журнал «Foreign Affairs» не отличался и не отличается любовью к России. Еще в 1980-е годы советский исследователь Овчинников отмечал, что журнал со своего основания в 1922 году опубликовал 220 статей посвященных России и «ни одна из них не была дружелюбной».

Желая узнать, нет ли тут преувеличения, я не пожалел средств и подписался на онлайн версию журнала, просмотрел его публикации о России за много лет, и вынужден к мнению советского исследователя присоединиться. С его публикации прошло уже 35 лет, пал коммунизм, исчез Советский Союз, а русофобия близкого к Госдепу журнала остается незыблема как скала.

Однако русофобия русофобии рознь. Бывает рафинированная, компетентная, болезненно-точная русофобия, разливающаяся подобно яду. А бывает русофобия грязевых бомб, сбрасываемых с большим шумом и пачкающих все вокруг, но вызывающих скорее отвращение своей глупостью и ложью. Статья «Философ Путина. Иван Ильин и идеология московской власти» за авторством Антона Барбашина и Ханны Тобурн относится именно ко второму разряду.

Российский журналист, пробавляющийся статьями «Геополитика на три буквы» и американская политическая активистка, чей твиттер наполняют записи вроде такой: «Why the world cannot comprehend that Putin is a bald-faced liar is beyond me» (Почему мир не может понять, что Путин – наглый лжец, - я не понимаю), решили разобраться в истории русской философии, а конкретней политически линчевать одного из крупных русских философов ХХ века Ивана Ильина, заподозренного в компрометирующих связях с президентом Путиным (участвовавшим в перезахоронении праха Ильина на родине и часто цитирующим его в своих выступлениях).

Авторы авторитетно сообщают нам: «бесславие — лучшее место, где Ильин мог бы повесить свою историческую шляпу. Никогда не являясь глубоким или проницательным мыслителем, он не был ученым или философом в классическом смысле, но, скорее, публицистом, теоретиком заговора и русским националистом с ярко выраженными фашистскими наклонностями».

Научный вклад Ильина, бывшего именно академическим философом в классическом смысле слова, хорошо известен любому мало-мальски компетентному исследователю. Это, прежде всего, диссертация «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека», являющаяся одним из наиболее серьезных исследований учения великого немецкого диалектика.

О значении работы Ильина говорит хотя бы тот факт, что введший Гегеля в моду в Париже своими лекциями 1933-39 годов русский философ Александр Кожев (1902-1968) в значительной степени пересказывал именно диссертацию Ильина, но только на атеистический лад[1]. Мне хотелось бы ознакомиться с работами достопочтенных Барбашина и Тобурн в области философии Гегеля, Платона или, хотя бы, Спинозы, чтобы убедиться в их праве выносить оценки компетенции Ильина как философа.

Собственный оригинальный вклад Ильина в разработку философских вопросов также хорошо известен знатокам философии, хотя и вызывает массу споров – это, прежде всего, его трактат «О сопротивлении злу силой», где сформулирована последовательная философия антипацифизма. Злу может и должен быть противопоставлен меч – это принцип не только реальной политики, реализуемой сейчас Москвой в Сирии, но и постулат моральной философии по Ильину.

Однако ритуальные плевки в адрес философского творчества Ильина нужны авторам «Foreign Affairs» лишь как прелюдия к нападкам на него как на политического публициста. Он оказывается у них «фашистом», который, якобы, одобрял Муссолини, Гитлера, Франко, Салазара.

Спору нет, Ильин, как и многие правые консерваторы – антикоммунисты сочувствовал в 1920-е годы Бенито Муссолини. В чем его оценки разделяли Гилберт Кийт Честертон, написавший в 1929 году целую книгу о положительном опыте Италии, или Уинстон Черчилль, состоявший с дуче в многолетней переписке. Хотя уже тогда, в написанных в 1926 году «Письмах о фашизме» Ильин полагал, что русская «белая идея» глубже и четче итальянского фашизма.

В Германии Ильину понадобилось гораздо меньше времени, чем тому же Хайдеггеру, чтобы разобраться в сущности гитлеризма как антиправовой расистской тоталитарной диктатуры. В отличие от многих немецких, европейских и американских политиков и интеллектуалов, долгое время заигрывавших с Гитлером, Ильин пришел в конфликт с нацистской диктатурой в первые же годы после её прихода к власти.

Барбашин и Тобурн допускают прямую фальсификацию биографии Ильина, чтобы превратить его в «нацистского коллаборациониста». «Ильин приветствовал фашизм как законный ответ большевизму, выражал поддержку правым устремлениям Гитлера и резко критиковал немецких евреев за их «сочувствие» коммунизму до тех пор, пока в 1943 году не был уволен из университета под политическим давлением и через несколько лет не бежал в Швейцарию». У читателя должно создаться впечатление, что всю Вторую Мировую войну Ильин сидел в Германии, работал на Гитлера, а потом бежал в Швейцарию, очевидно от праведного гнева союзников.

Перед нами прямая ложь. Ильин был уволен из университета в Берлине не в 1943, а летом 1934 года, как раз за отказ участвовать в антисемитской кампании Геббельса. Горе-ильиноведы из «Foreign Affairs» попросту поменяли местами 3 и 4 понадеявшись на невежество западного читателя.

В 1938 Ильина начало преследовать гестапо, и он вынужден был бежать в Швейцарию, где в течение всей Второй мировой войны публиковал статьи в поддержку борьбы русского народа за свою свободу от гитлеровских захватчиков, убеждал швейцарцев хранить верность демократии и выражал надежды (не осуществившиеся), что сотрудничество с союзниками подтолкнет сталинский режим к эволюции в сторону большей демократичности и верности исторической России (подробнее см. мою работу «Правый гегельянец в окопах Сталинграда» (альманах «Самопознание» №2 2015).

Поскольку Ильин никогда не был нацистом, ему и не было смысла отрекаться от идеологии Гитлера, которую он никогда не разделял, однако его общая оценка фашизма, вынесенная в статье «О фашизме» была суровой и определенной.

В вину фашизму ставятся им безрелигиозность и враждебное отношение к христианству,  создание правого тоталитаризма, установление партийной монополии и вырастающей из нее коррупции, уход в крайности воинственного шовинизма и расизма, соскальзывание через тоталитаризм в огосударствление хозяйства, впадение в идолопоклоннический цезаризм фюрерства с его демагогией, раболепством и деспотией.

Если за что Ильин и хвалит Франко и Салазара, бывших, напомню, в 1949 году союзниками США (салазаровская Португалия даже выступила соучредителем НАТО), так это за то, что они – не фашисты.

Ильин, которого авторы невежественно именуют «интересующимся евразийством», был, в известном смысле, самым прозападным из русских философов той эпохи. Он надеялся (так же как позднее в 1970-80-е годы Александр Солженицын), что западные демократии смогут принести России освобождение от коммунизма и призывал эмиграцию неустанно разъяснять западным элитам, что не следует отождествлять коммунизм и Россию. Не в интересах Запада унижение, расчленение, уничтожение России.

Сильная, национальная, демократическая, капиталистическая Россия как одна из осевых точек Свободного мира – таков послевоенный идеал Ильина.

Однако наряду с верой в благонамеренность «свободного мира», в последние годы жизни у Ильина нарастало осознание того, что там действуют силы (та самая «мировая закулиса» которая так забавляет Барбашина и Тобурн), которые, целя в коммунизм, хотят попасть именно в Россию, в частности – оторвать от неё Украину. Об этом и говорит его работа «Что сулит миру расчленение России», являющаяся блистательным примером политического предвидения и делающая честь Ильину как политическому аналитику.

Но столь же ценна и положительная политическая программа созидательного национализма, оставленная России «философом Путина». Поразительно, что «Foreign Affairs» цитирует как едва ли не какой-то скандальный компромат замечательную формулу Ильина, в своем пафосе утверждения свободы достойную сравнения с формулами Томаса Джефферсона или «Федералиста»:

«Кто любит Россию, тот должен желать для неё свободы; прежде всего свободы для самой России, её международной независимости и самостоятельности; свободы для России — как единства русской и всех других национальных культур; и, наконец, — свободы для русских людей, свободы для всех нас; свободы веры, искания правды, творчества, труда и собственности»

Явно противопоставляя себя всему этому, российско-американский тандем авторов дает нам понять, что целью американской внешней политики, которую стремится формировать «Foreign Affairs» должны быть отрицание свободы для России, её международной независимости, отрицание единства русской и прочих национальных культур, отрицание свободы для русских людей, отрицание для русских свободы веры, творчества, труда и собственности».

Всё это оказывается «фашизмом».

Не то, чтобы мы очень сильно сомневались в том, что очень многие в Вашингтоне на Россию, русских и русскую философию смотрят именно так. Но, тем характерней вот какая проговорка авторов: «несмотря на множество свидетельств об обратном, лишь пять процентов россиян считают, что их страна или Донецкая Народная Республика имеют отношение к крушению малайзийского лайнера».

На протяжении короткой статьи Барбашин и Торбурн солгали многократно: о том, что Ильин не был философом в классическом смысле, о том, что он был евразийцем, о том, что он был уволен в Берлине в 1943 (а не 1934) году, о том, что он был гитлеристом, о том, что он не был религиозен.

Не слишком ли много лжи для серьезного журнала?

И не следует ли отсюда, что заклинание о причастности России и ДНР к крушению малайзийского лайнера такая же точно ложь?

«Foreign Affairs» заявляет: «Причины, которыми Ильин объясняет предполагаемую ненависть Запада по отношению к России, ежедневно звучат по российскому телевидению: Запад не знает или не понимает Россию и боится ее».

Поразительно, насколько эта статья об Ильине в западном журнале, замешанная на не-знании, не-понимании и страхе, подтверждает точность данной Ильином оценки. Однако невежство и страх – плохие союзники не только в налаживании конструктивных отношений с Россией, но и в противостоянии с нею.


"Тот, кто стал червём, может ли жаловаться, что его раздавили?"

Автор текста не я, но я с ним согласен. Давно пора сделать выводы и начать действовать.

"Кавказская и околокавказская тема в двух словах. Тот, кто стал червём, может ли жаловаться, что его раздавили?

Националисты превратили Мирзаева в своеобразный Сталинград, сдавать который (т.е. отпустить на волю) смерти подобно. Он стал символом борьбы против. Но… когда Мирзаев всё же оказался на свободе, то каковой оказалась реакция русского движения?

Всё это напоминает женскую истерику. Дмитрий Шульц говорит о приговоре, как о плевке в лицо всего русского народа. Дима, Димочка, о чём ты? В тебя плюнули? Утрись! Само существование Российской Федерации – это уже настолько чудовищный факт для русского человека (недавние статистические итоги: минус 10 миллионов русских за 20 лет), что ни о каких плевках говорить просто не приходиться. Но и ни о какой борьбе тоже.

Философ Бодрийяр назвал бы это словом симулякр, т.е. видимостью деятельности. Корчевать социальную несправедливость, заниматься положительным трудом, развиваться самому – это очень здорово, но это ни разу не борьба. Это просто хорошие поступки. Правильно было бы определить борьбу как ту деятельность, которая прямым образом сопряжена с добыванием серьёзных крупных денег (надо подводить под свою деятельность серьёзные деньги и связи, а не мамину зарплату), угрозой для жизни и др. Поэтому, как по мне, пьяный бон, угнетающий по пятницам таджиков, действительно борется, нежели sxe-качок, который на своей страничке ВК постоянно постит сентиментальности, вроде: «Поскорее бы на тренировочку». Околофутбол, качалки, белые тапки, субкультурные увлечения, правый рэп, борьба с педофилами, писанина, пробежки, сражения с бухлом... Да какое это вообще имеет значение? Какое? Кого это может вообще интересовать?

Да и без философов ясно, что у нохч оружие, крепкие семьи и кланы, крутые тачки, они кидают терпил прогибом в асфальт, после чего терпилы бегут в интернет и кукарекают про великую Россию, в то время как нохчи трахают их девушек. Никто никогда не "забирает девушек", просто альфы конкурентоспособнее, чем забитые омеги. Кто против чернильниц? Забитые бедные парни, не могущие составить конкуренцию, дать пизды приезжим или гулять с их девушками при желании. Кто против Мирзаева? Толпа русских, которых несколько кавказцев пиздят на раз-два. Всё это очень похоже на анальное огораживание. Это необходимо понять. И перестать истерить, но подойти к делу взвешенно, холодно и расчётливо. Думается мне, есть ещё русские люди, сделавшие правильные выводы из всего этого фарса".

Прекрасная цитата

"Всякий должен узнать свой народ и в народе себя. Русь ли ты? Будь ею: верь православно, служи царице право, люби братию "нравно". Лях ли ты? Лях будь. Немец ли ты? Немечествуй. Француз ли? Французуй. Татарин ли? Татарствуй. Все хорошо на своем месте..."..."Русь не русская видится мне диковинкою, как если бы родился человек с рыбьим хвостом или с собачьей головою".

(C) автор неизвестен. возможно - Григорий Сковорода, русский и украинский философ 18-го века.
http://slovari.yandex.ru/dict/krugosvet/article/4/42/1002193.htm